 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Дорога до Домодедово не смотря на предпразничный день оказалась быстрой. Другим, правда, повезло меньше, народ метался по Москве, бросал такси и ехал на экспрессе. Самолет был полупустой. В Каире нас встретила ночь. Город знакомо поблескивал огнями, угадывались очертания порта, моста, воображение уносило в давно виденные улицы, пирамиды угадывались по одиноким огонькам близ города. В аэропорту открыли новый Терминал- третий. Если раньше все ехали из первого в четвертый, то теперь в третий, но в целом разводило с такси как было, так и есть- 15 долларов.Здавствуй дурдом:-) Через часа мотания по аэропорту и часа полета мы в Хургаде.Ура!!! Обнимания, целования, тисканье собаки, еще 15 минут на машине и вот оно- морской бриз.
Странно, словно и не было месяца, как будто вчера уехала и сегодня вернулась.
Море потепло. Жара переносится легко. Стройка идет.
Берри отличилась. В результате проведения спасательных операций на море умудрилась оставить у меня на ногах полосы синяков:-) такого я еще не видела на себе:-) Потом девочка решила, что я и сама неплохо плаваю, и решила оставаться на берегу, но не где нибудь рядом с вещами, а непосредственно водружалась на лежак, на самый центр полотенца. Когда видела, что я подплываю, слезала и плыла встречать. Кстати, плывущий лабрадор очень красиво смотрится в воде, похлеще любых рыбок. Очень гармонично работающие лапы и хвост и все это в бирюзовой воде, пронизанной лучами солнца. И еще... тихим голосом...Балбус плавает быстрее меня... Фото с прошлого раза, сейчас не брала фотоаппарат.      Tags: путешествия
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
В весенние дни детства Ансельм бегал по зеленому саду. Среди других цветов у его матери был один цветок; он назывался сабельник, и Ансельм любил его больше всех. Мальчик прижимался щекой к его высоким светло-зеленым листьям, пробовал пальцами, какие у них острые концы, нюхал, втягивая воздух, его большие странные цветы и подолгу глядел в них. Внутри стояли долгие ряды желтых столбиков, выраставших из бледно-голубой почвы, между ними убегала светлая дорога - далеко вниз, в глубину и синеву тайная тайных цветка. И Ансельм так любил его, что, подолгу глядя внутрь, видел в тонких желтых тычинках то золотую ограду королевских садов, то аллею в два ряда прекрасных деревьев из сна, никогда не колышемых ветром, между которыми бежала светлая, пронизанная живыми, стеклянно-нежными жилками дорога таинственный путь в недра. Огромен был раскрывшийся свод, тропа терялась среди золотых деревьев в бесконечной глуби немыслимой бездны, над нею царственно изгибался лиловый купол и осенял волшебно-легкой тенью застывшее в тихом ожидании чудо. Ансельм знал, что это - уста цветка, что за роскошью желтой поросли в синей бездне обитают его сердце и его думы и что по этой красивой светлой дороге в стеклянных жилках входят и выходят его дыхание и его сны.  Всякое явление на земле есть символ, и всякий символ есть открытые врата, через которые душа, если она к этому готова, может проникнуть в недра мира, где ты и я, день и ночь становятся едины. Всякому человеку попадаются то там, то тут на жизненном пути открытые врата, каждому когда-нибудь приходит мысль, что все видимое есть символ и что за символом обитают дух и вечная жизнь. Но немногие входят в эти врата и отказываются от красивой видимости ради прозреваемой действительности недр. Так и чашечка ириса казалась маленькому Ансельму раскрывшимся тихим вопросом, навстречу которому устремлялась его душа, источая некое предчувствие блаженного ответа. Потом приятное многообразие предметов вновь отвлекало его играми и беседами с травой и камнями, с корнями, кустарниками, живностью - со всем, что было дружеского в его мире. Часто он глубоко погружался в созерцание самого себя, сидел, предавшись всем удивительным вещам в собственном теле, с закрытыми глазами, чувствовал, как во рту и в горле при глотании, при пении, при вдохе и выдохе возникает что-то необычное, какие-то ощущения и образы, так что и здесь в нем отзывались чувства тропы и врат, которыми душа может приникнуть к другой душе. С восхищением наблюдал он те полные значения цветные фигуры, которые часто появлялись из пурпурного сумрака, когда он закрывал глаза: синие или густо-красные пятна и полукружья, а между ними - светлые стеклянистые линии. Нередко с радостным испугом Ансельм улавливал многообразные тончайшие связи между глазом и ухом, обонянием и осязанием, на несколько мгновений, прекрасных и мимолетных, чувствовал, что звуки, шорохи, буквы подобны и родственны красному и синему цвету, либо же, нюхая траву или содранную с ветки молодую кору, ощущал, как странно близки вкус и запах, как часто они переходят друг в друга и сливаются.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
sunrabbit7's journal
Previous
